П. А. Водолазное дело России. М., Мысль, 2005 Кчитателю. Перед вами, пожалуй, лучшая книга - страница 2


Однако, по всей видимости, российский документ отличался от соответствующих международных документов, действие кото­рых распространялось на акваторию Балтийского моря, и, по-ви­димому, на этой почве между российскими водолазными компа­ниями, действовавшими на основании Регламента 1761 г., и ино­странными судовладельцами возникали определенные трения.

Для того чтобы снять эти противоречия и окончательно ввести Россию в единое европейское правовое поле в части проведения аварийно-спасательных и, следовательно, водолазных работ, был принят указ («Предуведомление») о вводе с 1763 г. в дейст­вие в зоне юрисдикции России Правил проведения аварийно-спасательных работ в российских водах: «Известие о порядке, который интерессанты в водолазании и вытаскивании товаров и вещей из воды, по силе Его Королевского Величества привиле­гии и защитительного указа также правам сходно сочинили; с со­изволения же Его Королевского Величества и Государственной Коммерц-Коллегии их поверенным надзирателям, надсмотрщикам берегов и служителям при водолазании к исполнению и для нужного ведома всем вообще печатью выдать запотребно рассудили». В указе, напечатанном в 1763 г. в типографии при Морском Шляхетном Кадетском корпусе в Санкт-Петербурге и вводящем эти правила в действие в России, писалось: «...водолазы при случающихся мореплавателям, а особливо ку­печеским судам на море нещастиях сколь необ­ходимы, всякому известно. Но понеже при тако­вых случаях бывают всякие непорядки и расхи­щения товаров, то Его Величество Король Шведской изволил учредить для отвращения то­го компанию Интерессантов и снабдил их надле­жащими инструкциями и привилегиями, кото­рые на главнейших торгующих в Европе наро­дов языках: то есть на шведском, немецком, голландском, аглинском и русском в Стокгольме напечатаны и в свет изданы. А дабы предупредить и между Российскими морем торгующими купцами с иностранными ссоры, которые могут произойти или от неведения оных привилегий или от упорства, почитая оные за не Российские, и для того за не действительные: того ради, для ведома всем тем, до кого сие касается, как оные привилегии, так и указы Государственная Адмиралтейств Колле­гия напечатав в Типографии Морского Шляхетнаго Кадетного Корпуса обнародить повелели...»

Правила были составлены шведской (в то время наиболее развитой в части аварийно-спасательных работ страной) «водо­лазной и вытаскивательной из воды компанией» в 1729 г. и ут­верждены королем Швеции Фридрихом «Защитительным ука­зом» от 1730 г., «Указом о водолазании» от 1734 г., «Изъяснени­ем на состоявшийся Указ о водолазании» от 1739 г. и «Указом о водолазании и вытаскивании из воды» от 1741 г.

Основой всей этой серии документов является установление за уполномоченной правительством «водолазной и вытаскива­тельной из воды компанией» монопольного права проведения аварийно-спасательных работ в зоне соответствующей юрисдик­ции.

Изданное в России «Предуведомление» содержало полный перевод всех указанных документов, и свод этих документов лю­бопытен с нескольких точек зрения. Во-первых, это очередная попытка навести некоторый поря­док в проведении спасательных и соответственно подводных ра­бот (поэтому нас и интересует этот указ) в зоне юрисдикции Рос­сии. Косвенный вывод из самого факта публикации этого указа — по-видимому, в России объемы аварийно-спаса­тельных работ уже достигли такого объема, что потребовалась их регламентация, а споры рос­сийских чиновников и иностранных судовла­дельцев о праве собственности на затонувшие суда и грузы стали достаточно частым явлени­ем, и потребовалось правовое регулирование этого вопроса.

Во-вторых, пока не ясно, чью монополию на проведение спасательных работ в территори­альных водах России устанавливает приведен­ный указ? Шведской королевской спасательной компании в г. Стокгольме? Или российской спа­сательной компании, уполномоченной прави­тельством России в соответствии с указами и Правительствующего Сената от 1750 и 1755 гг.? Если это российская компания, то почему о ней нет упоминания в приведенном указе? Если шведская, то как это может быть — монополь­ный допуск иностранной компании в российские воды без каких-либо ограничений? Что-то слабо верится. По-ви­димому, в России уже существовало некое формирование (и это следует из уже упоминавшихся указов Сената), аналогичное шведской спасательной компании, «под которую» и была выпу­щена в России вся серия указов короля Фридриха.

И наконец, в качестве курьеза можно отметить, что весь цикл указов короля Фридриха, устанавливающий монопольное право одной компании на выполнение аварийно-спасательных работ удивительно похож на цикл постановлений Совета Труда и Обо­роны и иных правительственных органов Советской России в 1920 — 30-х гг. по установлению монопольного права ЭПРОНа на проведение спасательных работ в зоне юрисдикции России. Разница лишь в том, что король Фридрих штрафовал нарушите­лей, а как поступали с нарушителями правительственных распо­ряжений в 20 — 30-е гг. в России — можно достаточно обосно­ванно предполагать.

О состоянии водолазных работ и применявшемся оборудова­нии в России в конце XVIII в. и в самом начале XIX в. данных нет, хотя, наверное, что-то было и использовалось. Скорее всего, это были водолазные колокола в том или ином виде, так как в то вре­мя ни в России, ни на Западе не существовало ничего сколько-нибудь похожего на работоспособное индивидуальное водолаз­ное снаряжение (за исключением отдельных «проектов», кото­рые дальше бумаги не пошли). Так что этот весьма важный в ис­тории России период требует своего исследования с интересую­щих нас позиций. Напомним, что вторая половина XVIII и начало XIX в. было вре­менем Екатерины Великой, Потемкина, освоения Черноморско­го побережья (строительство портов в Севастополе, Николаеве, Одессе и др.), временем расцвета Российского военного флота, временем Суворова и Ушакова.

По-видимому, качественный переход к регулярному использо­ванию индивидуального водолазного снаряжения в мировой практике произошел в 1820-х гг. с изобретением и внедрением в практику подводных работ водолазного вентилируемого снаря­жения так называемого открытого типа, т.е. снаряжения, шлем которого не был соединен герметично с водолазной рубахой (курткой), а излишки подаваемого водолазу с поверхности от ручной воздушной помпы по шлангу воздуха стравливались из-под нижнего среза манишки.

Ситуация в России и уровень ее контактов с Западом в это время были уже принципиально иными, чем в XVI — XVII вв.

Во-первых, при наличии развитой промышленности, морского и речного транспорта и связанного с этим активного гидротехни­ческого строительства, а также в связи необходимостью обеспе­чения действий военно-морского флота подводные работы вооб­ще и водолазные работы в частности стали востребованными. Короче говоря, России потребовались водолазы.

Во-вторых, Россия уже не была изолирована от остального мира, как в XVI — XVII вв. В то время активное развитие и ис­пользование водолазных колоколов на Западе не повлекло к проникновению в Россию — помимо отсутствия востребованнос­ти подводных работ как таковых, уровень научно-технических контактов был еще недостаточен для подобного заимствования. В XVIII — XIX вв. обмен информацией между Россией и Западом стал регулярным, достаточно полным и исчерпывающим, и тех­нический уровень России стал приближаться к западному (для полноты картины опять-таки следует отметить, что речь идет о периоде 1820-х гг. и позднее, т.е. о времени Отечественной вой­ны 1812 г., времени Пушкина, Лермонтова, Лазарева, Нахимова).

В итоге научные и технические новинки вообще и в водолаз­ном деле в частности проникают в Россию практически одно­временно с их появлением на Западе, с задержкой всего в не­сколько лет.

Это касалось и научной информации, и нормативных докумен­тов, и технических разработок, и просто научно-технических идей.

Востребованность подводных работ проявилась, например, в появлении в России отечественных специальных публикаций, по­священных подводным работам. Примером может служить книга А. Глотова «Способ поднимать утонувшие грузы на рейдах, в гаванях, реках и озерах», изданная в 1820 г. Книга не является фундаментальным трудом по аварийно-спасательным и судоподъ­емным работам, она посвящена одному узкому вопросу — оценке возможности создания спе­циального судна для подъема грузов со дна. Но интересна она именно узостью рассматриваемо­го вопроса — раз подобная узкоспециализиро­ванная книга была издана, значит, подобного вида работы были уже востребованы общест­вом. Насколько известно, работоспособное водо­лазное снаряжение появилось в России в 1838 г.

По сведениям капитана 1-го ранга, кандидата исторических наук, почетного работника мор­ского флота В. Смирнова, первым достоверно известным фактом появления водолазного сна­ряжения в России является закупка в 1838 г. для нужд Черноморского флота водолазного ска­фандра Джона Дина.

В документах Российского государственного архива ВМФ В. Смирнову удалось обнаружить свидетельства участия вице-адмирала М.П. Ла­зарева, кругосветного мореплавателя и флото­водца, командующего Черноморским флотом, в развитии водолазного дела.

В 1836 г. главный командир Черноморского флота и портов М.П. Лазарев с «Высочайшего разрешения» отправил за грани­цу для усовершенствования в кораблестроении одного из своих подчиненных — инженера штабс-капитана И.С. Дмитриева. В пе­риод нахождения в Англии Дмитриев посчитал своим долгом воз­можно более детально изучить способы применения «патенто­ванного складного (имеется в виду пригодного. — П.Б.) для под­водных розысканий снаряда» — diving apparatus. С этой целью он обратился с письмом к изобретателю «складного снаряда» Джо­ну Дину.

Д. Дин сообщил русскому офицеру, что его «снаряд» — «мед­ный наличник» (helmet), надеваемый человеком, опускающимся в воду, наполняется воздухом с помощью длинной гибкой трубоч­ки (Indian rubber tube) при действии «трёхцилиндрической» мед­ной помпы и другого механизма, изобретенного им, Дином, и его братом. Этот «снаряд», по уверениям Дина, с одобрения лордов Адмиралтейства успешно применялся на различных морских глу­бинах для поиска затонувших военных и купеческих судов в те­чение девяти лет. Дин отмечал, что максимальное время нахождения человека под водой составило 5 часов 10 минут, при этом руки и ноги водолаза остава­лись «совершенно свободными». Стоимость снаряжения Дина, «с полным при­бором, двумя непромокаемыми одеждами, сто­футовою трубою и вновь усовершенствованною вдвое усиленною помпою», по данным изобрета­теля, составляла 135 фунтов стерлингов. Описа­ние «снаряда» прилагалось в случае его покупки. Коммерческое предложение Дина и отзывы на предложенное им снаряжение Дмитриев вместе со своим рапортом послал вице-адмиралу Лаза­реву, после чего отправился в Северную Амери­ку с целью дальнейшего изучения вопросов ко­раблестроения.

Лазарев внимательно изучил полученные от Дмитриева документы и решил, что подобный «снаряд» следует обязательно приобрести «для подводных розысканий в Черном море, в особен­ности на Севастопольском рейде». 24 июля 1837 г. он направил в Петербург начальнику Главного морского штаба адмиралу А.С. Меншикову ра­порт, в котором просил ходатайствовать о разре­шении выписать из Англии «снаряд» Дина «с беспошлинным про­пуском чрез Одесскую таможенную заставу». К своему рапорту Лазарев приложил выписки из писем Дина и отзывы, объясняю­щие полезность «нырятельного снаряда».

Меншиков поддержал идею Лазарева, и вскоре Николай I дал свое разрешение на приобретение «снаряда». Для этой цели ми­нистр финансов граф Е.Ф. Канкрин выделил 3062 руб. 40 коп. Приобретение «снаряда» было поручено генеральному консулу в Лондоне Бенкгаузену, который закупил снаряжение и отправил его в Николаев.

27 мая 1838 г. вице-адмирал Лазарев в рапорте на имя началь­ника Главного морского штаба докладывал: «Снаряд для подвод­ных розысканий, изобретения Джона Дина чрез Одессу доставлен ныне в Николаев и поступил приходом в здешние экипажеские ма­газины (склады.— П.Б.)».

Таким образом, М.П. Лазарев «приложил руку» к тому, чтобы в России на Черноморском флоте появилось первое настоящее во­долазное снаряжение.

По-видимому, именно эта закупка стала началом проникнове­ния английской водолазной школы в Россию — сначала, как мы уже сказали, снаряжение Дина, затем, как мы увидим далее, сна­ряжение Гейнке и, наконец, снаряжение Зибе-Гормана. Кроме снаряжения в России использовали также и нормативно-руководящие документы, регламентирующие водолазные работы и систе­му подготовки водолазов. Но об этом далее.

Изображений снаряжения Дина не сохранилось, однако можно предположить, что оно было похоже или на шлем, изготовленный, по всей видимости, английской фир­мой Зибе в 1820-х гг. по заказу братьев Дин, или на приведенный в книге Роберта Дэвиса рисунок первого образца водолазного снаряжения Зибе — Гормана.

Хотя мы так и не знаем, что именно использовали севастополь­ские водолазы ВМФ в 1840 —1850-х гг., однако то, что они вели во­долазные работы в то время, подтверждается документами. И можно предположить, что они использовали уже упомянутое снаряжение Дина.

Так, в 1848 г. водолазы участвовали в подъеме небольшого од­номачтового корабля (тендера) «Струя», затонувшего в Новорос­сийске на глубине 12 м под воздействием боры. К месту гибели тен­дера водолазы были вызваны «немедленно». Они произвели ос­мотр корпуса тендера, подняли несколько жертв этого крушения; отклепали цепи от якорей и бриделя, на которых тендер стоял до крушения, демонтировали мачту, подняли цепи, якоря, орудия, снаряды, большую часть балласта, паруса и некоторые мелкие вещи, закрепили от продольного со­скальзывания заведенные под корпус тендера подрезкой подъемные тросы.

Тем не менее в литературе очень мало сведений о во­долазных работах в России в середине XIX в. Главный источник информации для нас сейчас — официальное издание Морского департамента «Морской сборник», в какой-то мере заполнивший пробел в части информа­ции о выполнявшихся водолазных работах по заказам военно-морского флота. О работах гражданских водо­лазов, особенно на гидротехническом строительстве, информации почти нет. Так что пока придется ограни­читься тем, что есть, хотя надо сознавать, что эта карти­на далеко не полна.

Удивительной по масштабам для середины XIX в. была операция по очистке дна севастопольских бухт от накопившихся за десятиле­тия затонувших судов, их обломков и такелажа и от остатков кораб­лей русского флота, затопленного на входе в бухту, чтобы предотв­ратить прорыв вражеского флота в Севастополь во время Крымской войны. Дно бухт было засорено настолько, что это не только меша­ло судоходству, но и просто не давало возможности бросать якорь, поскольку поднять его зачастую было невозможно из-за зацепов. Благодаря отчетам, опубликованным в официальном издании во­енно-морского флота «Морской сборник», мы имеем достаточно полную картину выполнявшихся работ. Расчистка дна началась в середине 1857 г. Конкурс на проведение работ выиграл извест­ный в то время специалист по подъему судов американец Гоуэн. Достаточно сказать, что од­ним из его заказчиков в Европе был весьма при­вередливый английский королевский военный флот. Гоуэн объявил также, что он изобрел «усовершенствованный водолазный шлем, с ко­торым водолаз может оставаться под водой до 8 часов на любой глубине».

Контракт с Гоуэном предусматривал подъем к 1861 г. целиком или по частям 28 кораблей и су­дов, в том числе 11 линейных кораблей, 6 фре­гатов, 3 корветов, 5 пароходов и 3 мелких плав­средств.

Гоуэн привез с собой в Севастополь необхо­димое для судоподъемных работ оборудование (понтоны, водоотливные и грузоподъемные средства и пр.) и приспособления для проведе­ния работ под водой. В их состав входили «три гальванических батареи (для подрыва электро­запалов на подводных зарядах при разделке су­дов под водой взрывом. — П.Б.), восемьдесят «гуттаперчевых» (резиновых) мешков с медны­ми горловинами (для герметизации пороховых зарядов), два водолазных полных аппарата, изобретенные самим Гоуэном, и один обыкно­венный водолазный колокол (один из водолазных аппаратов Гоуэна был приобретен для Черноморского департамента). С Гоуэ­ном прибыли 20 человек, среди них 3 водолаза.

Мы не будем подробно рассматривать ход работ по подъему судов — это предмет отдельного исследования, так как и приме­няемые методы подъема, и используемое оборудование весьма любопытны и еще раз наводят на мысль о том, что «новое — это хорошо забытое старое». Отметим лишь несколько наиболее об­щих и характерных моментов.

Глубины в зоне работ доходили до 22 м. Грунт — это ил и песок. Суда поднимались либо целиком методом ступенчатого подъема с помощью плавучих понтонов с переменным водяным балластом, либо с помощью судовых грузоподъемных средств по частям по­сле разделки их подводными взрывами пороховых зарядов. При проведении работ весьма широко использовался труд во­долазов. Водолазы Гоуэна производили:

Список выполнявшихся водолазами Гоуэна работ достаточно впечатляющий, особенно с учетом нашего понимания возможнос­тей водолазов того времени. Напомним, что речь идет о 1850-х гг. Рассмотрим в качестве примера ход работ по подъему парохо­да «Владимир» с глубины 21 м подъемной массой (включая ил и песок, намытые в корпус) около 5000 тонн, описанный в «Мор­ском сборнике» в 1860 г. :

«С 25 сентября по 1 октября водолазы подрывали под киль ямы и с помощью иглы... продернули цепь. При буксировке приподнятого над грунтом парохода к берегу цепи порвались. После падения пароход выдавил своей мас­сой огромные сугробы ила и засыпал цепи. После двух-трех- дневной работы водолазы отгребли ил и нашли один конец цепи... Конец другой цепи был най­ден только на пятый день. Затем водолазы начали рыть ямы с обеих сторон до самого киля, и только 14 октября, очистив большое количество ила и тем открыв киль, продернули с тросом иглу, а потом и цепь... Это повторялось каждый раз при обрыве цепей...»

По данным «Морского сборника», в опреде­ленные моменты работы достигали весьма внушительного размаха, водолазы Гоуэна иногда просто не справлялись с их объемом, и Гоуэн привлекал дополнительный персонал. Так, в 1858 г. у Гоуэна на подряде работали 120 греческих водолазов. Поскольку греки во­долазного снаряжения не имели, то они работали на «нырке», на малых глубинах и в основном на разделке судов взрывом. В материалах по работам в Севастопольской бухте есть не­сколько упоминаний об используемых при обеспечении водо­лазных спусков плавсредствах. «Типичное» водолазное судно Гоуэна представляло собой канонерскую лодку или паровую шхуну с установленными на них паровыми грузоподъемными или водоотливными устройствами и водолазной станцией с воздушной помпой (машинкой для подачи водолазу воздуха). Необходимо особо отметить, что и российские портовые власти уже в то время не были так уж беспомощны в осуще­ствлении водолазных работ. Контракт с Гоуэном предусмат­ривал полную очистку дна от затонувших судов и их облом­ков, в том числе и от днищевых частей судов, и администра­ция порта — заказчик работ — принимала работу у Гоуэна пу­тем осмотра очищенного места портовыми водолазами. Бо­лее того, в июне 1857 г. порт начал подготовку к подъему суд­на «Турок» с глубины 17 м. Портовые водолазы расчистили палубу судна от рухнувшего такелажа и завели подкильные концы для подъема «Турка». Окончательно работы были за­вершены уже Гоуэном.

Кроме того, по данным заведующего сектором хранения моделей и корабельной техники Г.М. Рогачева (ЦВММ), в Се­вастополь письмом от 27 февраля 1857 г. был приглашен анг­личанин — инженер-фабрикант, разработчик водолазного вентилируемого снаряжения Гейнке с девятью комплектами своего снаряжения. Возможно, что кто-то из контрагентов Го­уэна в Севастополе (а такие были, в том числе из Англии) ис­пользовал именно это снаряжение. Возможно также, что именно эти работы с ис­пользованием английского водолазного снаря­жения и стали очередным, после закупки снаря­жения Дина, шагом в процессе внедрения в рос­сийскую водолазную практику английской водо­лазной школы (снаряжения, нормативной доку­ментации, системы подготовки водолазов, но об этом дальше). Однако кроме импорта в России в то время, по-видимому, существовало и отечественное снаряжение.

Интересно отметить, что снаряжение Дина очень похоже на снаряжение курляндского ме­ханика Гаузена разработки 1830-х гг. Снаряже­ние Гаузена также не имело герметичного со­единения шлема с рубахой, но тем не менее оно использовалось в России вплоть до 1873 г. Один из основоположников водолазной меди­цины и физиологии в России, доктор П. Качановский, в 1873 г. писал:

«...Как на замечательное и довольно остро­умное видоизменение водолазного колокола, следует указать еще на один аппарат, называе­мый у нас в России по имени построившего его мастера Гаузена. Он очень напоминает то при­способление, с помощью которого водолазы колокола Галлея могли удаляться из-под колокола; следовательно, мысль об его устройстве далеко не новая и, по всей вероятности, может быть отнесена ко времени постройки колокола Смитоном и Ренпи. Как видно из чертежа, он построен для помещения одного человека и составляет то отличие от водолазного колокола Смитона, что только голова водолаза помещается под небольшим колоколом, имеющим вид опрокинутого кверху дном железного котла, к сво­бодному краю которого в 2 местах прикреплены концы изогнутой в виде дуги железной шины. На эту шину водолаз, предвари­тельно одетый в непромокаемую одежду, садится верхом и так спускается в воду. Благодаря постоянному притоку свежего воз­духа, поступающего при накачивании через шланг, соединяю­щий колокол с атмосферою, водолаз в этом аппарате продолжи­тельное время может оставаться под водою. В стенках колокола имеются из толстого стекла иллюминаторы для пропускания све­та и рассматривания предметов. В последнее время в аппарате Гаузена сделано еще небольшое изменение; вместо шины, ме­шающей свободному движению водолаза под водою, металличе­ский колокол прикрепляется двумя ремнями, проходящими у во­долаза под мышками. Избыток воздуха, как и в колоколе системы Смитона и Ренпи, беспрепятственно выхо­дит из-под свободного края колокола. Понятно, что при этом устройстве аппарата голова и шея водолаза при вертикальном положении будут защищены от воды давлением воздуха в коло­коле, который всегда будет соответствовать давлению столба воды на той глубине, на кото­рой водолаз находится. При недостаточном дав­лении, вследствие каких бы то ни было причин, вода тотчас же может подняться вверх, не толь­ко в колокол, но и в воздухопроводную трубу, что, конечно, очень легко может повести к смер­ти водолаза. Даже при соответствующем давле­нии воздуха в колоколе возможно наполнение его водою в том случае, если водолаз примет горизонтальное положение, как это, между про­чим, легко может случиться при падении, и тог­да тоже угрожает гибель водолазу, если он по­чему-либо не успеет прийти в вертикальное по­ложение или потянуть за веревку, чтобы его из воды вытащили, что у нас в Кронштадте в 1873 г. с одним водолазом и случилось.

В легком поступлении воды под колокол, при перемене верти­кального положения в наклонное, заключается главное неудоб­ство аппарата Гаузена, стесняющее свободу действия водолаза под водою, где иногда, по необходимости, ему приходится наги­баться и принимать различные положения, как напр, при спуска­нии в затонувшее судно...»

Возможно, не только в Кронштадте, но и в Севастополе порто­вые водолазы использовали снаряжение Гаузена. Первые известные сведения о гражданских водолазных рабо­тах на гидротехнических сооружениях в России — строительство Литейного моста в Санкт-Петербурге в конце 1860-х гг. В этот период водолазы использовали французское снаряжение Денейруза — Рукеройля образца 1865 г. Снаряжение оказалось неудачным и неудобным в работе, и в 1872 г. Денейруз дорабо­тал его до весьма близкого к современному, и в этом виде оно поставлялось в Россию.

Следует сказать, что в то время Россия закупала водолазное оборудование отнюдь не бездумно. Предложения зарубежных поставщиков — а их было немало — проходили тщательную экс­пертизу и далеко не всегда испытания кончались для претенден­та благополучно. Как пример можно привести один из этапов приемочных испытаний снаряжения Рукеройля — Денейруза, проведенный в 1869 г. «Морской сборник» в разделе официаль­ных документов пишет: «По приказанию Управляющего морским ми­нистерством ученое отделение рассматривало предложение гг. Рукероля и Данейруза о введе­нии в обязательное употребление на судах на­шего флота изобретенного ими водолазного ап­парата. Еще в 1865 г. бывшим кораблестроительным департаментом был выписан один экземпляр водолазного аппарата Рукероля и в том же году подвергнут испытанию сперва в Петербурге, в новом адмиралтействе, в присутствии членов бывшего ученого комитета, и затем в Кронштад­те особой комиссией по назначению главного командира.

Результаты опытов, произведенных после са­мого подробного ознакомления водолазов с но­вым аппаратом, показали неудобство, непрак­тичность и даже не безопасность для водолаза употребления аппарата Рукероля. На основании этого невыгодного для аппара­та отзыва кронштадтской комиссии, отделение положило предложения Рукероля и Данейруза отклонить...» Требовательный подход российских специалистов к качеству закупаемого оборудования дал свои результаты. Доработанное по замечаниям российской приемки водолазное снаряжение ока­зывалось надежным, удобным и служило десятилетиями. И, за­бегая вперед, отметим, что процесс доводки снаряжения до нуж­ных кондиций не прекращался и после закупки. Так, например, специалисты Кронштадтской водолазной школы уделяли этому вопросу большое внимание, и в сотрудничестве с российскими адмиралтейскими заводами создали и организовали серийное производство снаряжения, которое за малыми изменениями слу­жило вплоть до 1930-х гг., до появления разработанных ЭПРОНом шлемов трехболтового снаряжения Ш-3.

Однако вернемся в середину 1800-х гг. У нас пока нет прямых сведений о проводившихся в середине XIX в. в структуре военного флота водолазных работах, незави­симо от того, работали водолазы в водолазных колоколах или в индивидуальном снаряжении (которое, напомним, к тому време­ни уже эксплуатировалось в России — снаряжения Дина и Гаузе­на). Однако существует несколько документов, которые хотя и косвенно, но подтверждают факт формального признания водолазания как профессии. Последовательность обнаруженных документов следующая. 1854 г.: Государь Император Высочайше повелеть изволил: нижним чинам морского ведомства, отряжаемым во всех военных портах, к подводным при водолазных колоколах работам, производить то же довольствие, которое производится машини­стам при землечерпательных машинах, т.е. по три рубля сереб­ром в месяц каждому, сверх речной провизии, за время произ­водства работ.

О таковой Высочайшей воле Инспекторский Департаментъ объявляетъ по морскому ведомству для надлежащаго исполне­ния (17 марта).

1858 г.: Адмиралтейств-Совет; по журналу 24 октября ст. 20 862 признал возможным: усиление винной порции водолазам до 2-х и 3-х чарок, предоставить усмотрению Главных Командиров портов, а в С.~ Петербурге Кораблестроительнаго департамента.

О таковом положении Адмиралтейств-Совета Инспекторский департамент имеет объявить по Морскому ведомству к сведению и руководству.

1865 г.: Согласно с заключением общего в Кронштадте собра­ния флагманов и капитанов на представление морского меди­цинского управления и мнением сего управления о мерах к уменьшению болезней между нижними чинами, исполняющими на судах более трудный обязанности, как-то: машинной прислу­ги, трюмных и водолазов, инспекторский департамент, по прика­занию г. управляющего морским министерством, объявляет:

При выборе же водолазов руководствоваться следующими правилами: избирать матросов крепких, не старее 26-ти лет от роду, сильных, с хорошо развитою грудью, у которых дыхание со­вершается свободно, у которых незаметно никакого признака страдания сердца, и врач должен наблюдать, с одной стороны, за тем, чтобы погружение в воду не делалось вслед за принятием пищи, а с другой — чтобы в холодное время погружаемый не ос­тавался долгое время в воде.

1866 г.: Государь Император, согласно постановлению Адми­ралтейств-Совета, в 11-й день сего июля, Высочайше повелеть соизволил: судовым водолазам, во внимание важности и особен­ной трудности обязанностей их, производить добавочное доволь­ствие по десяти коп. за каждый час действительной работы, сверх содержания, присвоенного им на общем основании по зва­нию на судне, с отнесением этого расхода на суммы, ассигнуемыя по § 34 ст. 4 сметы морского министерства на удовлетворе­ние зарабочею платою нижних чинов.

О таковой Монаршей воле объявляю по морскому ведомству к сведению и руководству.

В этот же период в структуре военного флота России водолаз­ное снаряжение стало обязательным элементом снабжения бро­неносных кораблей.

Официальное издание военного флота «Морской сборник» по этому поводу пишет: «...Согласно повелению Государя Великого Князя Генерал-Адмирала, объявленного по Флоту циркуляром кораблестрои­тельного департамента от 1 Февраля 1861 года за № 3, всякое военное судно, отправляющееся в заграничное плавание, не­пременно должно быть снабжено полным водолазным аппара­том системы Гейнке.

Впоследствии увеличение и развитие нашего броненосного флота вызвало другое, не менее важное распоряжение по мор­скому ведомству, в силу которого положено: отпускать на все броненосные суда, как во время заграничного, так и внутренне­го плавания, по одному водолазному аппарату системы Гейнке (циркуляр кораблестроительного департамента от 24 декабря 1864 г. № 14)...»

Упомянутые «Морским сборником» циркуляры интересны тем, что это первое официальное предписание о включении в табель снабжения кораблей водолазного снаряжения и, как следствие этого, введение в состав экипажей кораблей судовых водолазов.

Тот же «Морской сборник» пишет:

«...Так как служба водолазов при портах и на судах заключа­ется в производстве различных водолазных работ, причем им приходится осматривать разные местности под водою, подвод­ную часть судов, заделывать пробоины, останавливать течь, прикреплять или вовсе снимать не совсем еще оборвавшиеся листы медной обшивки, отыскивать на небольших глубинах уро­ненные с судна вещи и т. п., то, конечно, умение обращаться с аппаратом системы Гейнке, как со стороны водолазов, так и со стороны руководящих работами, составляет весьма важное ус­ловие и служит ручательством в полной безопасности водолаза и в самом успехе работы; а поэтому, кажется, не лишним будет познакомить читателей Морского сборника с следующими пра­вилами для производства водолазных работ, изданными в Анг­лии; правила эти напечатаны в приложении к Instruction for the exercise and service of Great Guns, etc, on hoard Her Majesty's Ships и вошли в названную книгу, чисто специальную по артил­лерийской части, потому что водолазную работу при судах ис­полняют артиллеристы, обученные этому делу на учебном ар­тиллерийском корабле Excellent.

Меры предосторожности и сигналы, принятые в руководство на английском учебном артиллерийском корабле EXCELLENT, при обучении артиллерийской прислуги водолазному искусству.

Ст. 1. Верхнюю одежду и воздушную помпу, до употребления их в дело, должно тщательно осмотреть и удостовериться — во всех ли частях находятся они в совершенной исправности. Всю одежду, прежде одевания ее на водолаза, должно собрать и свинтить вместе, оконечности рукавов крепко связать и затем нагнать в одежду воздух; при обнаружении где-либо исхода воз­духа, окажутся слабые и повредившиеся части одежды.

Водолазам следует внушать, чтобы они, прежде опускания в воду, останавливались на трапе, лишь только голова покроется на несколько футов водою, для удостоверения, все ли на них на­ходится в исправности.

Ст. 2. Особенное внимание должно быть обращаемо на предо­хранительный клапан позади шлема, служащий для выхода ис­порченного воздуха в то время, когда в шлем нагнетается све­жий воздух; поэтому каждый раз перед опусканием водолаза в воду клапан этот следует осматривать — правильно ли он дейст­вует; не меньшее внимание следует обращать также на привин­чивание воздушного рукава к шлему и к воздушной помпе, причем в соединительных местах должны быть прокладываемы кожаные кружки или кольца. Воздушную помпу прежде соедине­ния воздушного рукава со шлемом следует привести в действие для извлечения из рукава дурного, застоявшегося воздуха.

Эти правила составляют самые существенные меры предосто­рожности при водолазных работах.

Примечание к ст. 2. На водолазных аппаратах системы Гейнке, изготавливаемых у нас на адмиралтейских ижорских заводах, этот клапан делается впереди шлема, на груди. См. Циркуляр ко­раблестроительного департамента от 01 февраля 1861 г. № 3 и чертеж к нему.

Ст. 3. До употребления водолаза для подводной работы следу­ет вполне удостовериться, не выпил ли он перед тем хотя немно­го водки, потому что, как это показали опыты, действие водки на человека под водою так сильно, что весьма быстро приводит вы­пившего в бесчувственное состояние.

Примечание к статье 3. У нас постановлено: при выборе водо­лазов руководствоваться следующими правилами: избирать ма­тросов крепких, не старше 26 быть от роду, сильных, с хорошо развитой грудью, у которых дыхание совершается свободно, у которых незаметно никакого признака страдания сердца, и врач должен наблюдать, с одной стороны, за тем, чтобы погружение в воду не делалось вслед за принятием пищи, а с другой — чтобы в холодное время погруженный не оставался долгое время в во­де. См. Циркуляр инспекторского департамента от 10 марта 1865 года № 12 в № 5 Мор. Сборн. 1865 г.).

Ст. 4. При средине бота, обыкновенно употребляемого при во­долазных работах, к сделанному на нем выступу должна быть прикреплена лестница или стремянка для спускания по ней водо­лаза в воду; она должна быть на столько длинна, чтобы достава­ла дна; к низу лестницы для опускания ее в случай надобности до дна следует прочно прикрепить небольшую балластину; к лест­нице должен быть также привязан линь, длиною от семи до восьми сажен шестифутовой меры для того, чтобы водолаз, держа конец этого линя в руки, мог удобно с места работ своих на дне, возвращаться к лестнице.

Ст. 5. Как только водолаз будет одет и все части аппарата на нем, за исключением переднего лицевого кольца на шлеме, бу­дут свинчены, тотчас же должно привести в действие воздушную помпу и потом уже навинтить на шлем упомянутое лицевое коль­цо, а вокруг тела, под левую руку, завести и прикрепить, посред­ством линя, часть рукава от воздушной помпы. Сигнальная ве­ревка обносится вокруг тела под мышками и для предупрежде­ния от спадания или скольжения ее вниз прикрепляется неболь­шими стройками к верхней одежде. Длина сигнальной веревки должна равняться длине лестницы или стремянки, вместе с дли­ною прикрепленного к лестнице линя, который также до спуска водолаза в воду должен быть привязан к кисти руки его.

Ст. 6. Люди, поставленные на боту отдельно, для наблюдения за рукавом от воздушного насоса и сигнальною веревкою, долж­ны внимательно следить за сигналами, даваемыми водолазом. Люди эти должны быть хорошо обучены способам подавания во­долазом сигналов и должны, стоя на боту, держать в руках сиг­нальную веревку и рукава от воздушного насоса или помпы так, чтобы они не касались краев бота. Действие воздушного насоса не должно быть прерываемо ни на минутку до тех пор, пока по выходе водолаза из воды не будет снято со шлема переднее ли­цевое кольцо.

Ст. 7. Как только водолаз дойдет до дна, он должен один раз дернуть за сигнальную веревку; стоящий у сигнальной веревки отвечает ему тем же. Если водолазу нужно больше воздуха, он дергает один раз за трубу воздушного насоса. Если ему нужно меньше воздуха, он дергает два раза за тру­бу воздушного насоса. Если, достигнув дна, водолаз не дал сигнала, его немедленно следует вытаскивать наверх с помощью сигнальной веревки.

Ст. 8. Приставленный к сигнальной веревке должен обмени­ваться с водолазом, находящимся на дне, частыми сигналами, дергая один раз за веревку; водолаз должен отвечать каждый раз на сделанный ему сигнал; если за посланным сигналом не последовал ответ, водолаза должно тотчас же вытащить наверх.

Ст. 9. Если желают направить водолаза направо — дергают два раза за сигнальную веревку; налево — дергают три раза; прямо — четыре раза; между каждым дерганием следует соблю­дать явственные промежутки; но при всем том гораздо лучше принять за правило: предоставлять водолазу действовать по соб­ственному усмотрению.

Ст. 10. Когда водолаз пожелает подняться наверх, он должен направиться к лестнице и быстро несколько раз дернуть за сигнальную веревку: по этому сигна­лу его тотчас же начинают вытаскивать наверх, причем для облегчения подымания и скорейше­го выхода из воды водолаз пользуется также и лестницею; если признают нужным поднять во­долаза до получения от него сигнала, то стоя­щий у сигнальной веревки дает ему тот же сиг­нал, т.е. быстро несколько раз дергает за верев­ку; получив сигнал, водолаз тотчас же должен направляться к лестнице и, достигнув ее, дать ответный сигнал о вытаске его.

Ст. 11. Должно замечать время спуска водо­лаза в воду, а если перед тем он не спускался еще в воду, хотя на короткое время, то на пер­вый раз не следует допускать его оставаться под водою более двадцати минут; после же не­скольких приемов водолаз может быть предо­ставлен собственному произволу; некоторые во­долазы оказывались способными пребывать под водою более трех часов.

Ст. 12. Если по близости судна, с которого пона­добится послать водолаза в воду для каких-либо работ, будут находиться другие суда, на которых имеются опытные водолазы, то за присылкою их для наблюдения за посылаемым в воду водолазом следует обращаться на те суда, чтобы, таким обра­зом, избегать поручать такое важное дело неопытным людям.

Ст. 13. Если понадобится осмотреть подводную часть судна на воде, слишком глубокой для того, чтобы водолаз со дна мог про­извести осмотр, тогда употребляют железную лестницу из ма­шинного отделения, на которую привязывают доску для сидения на ней водолаза; приспособленную таким образом лестницу с по­мощью прикрепленных к оконечностям ее стропов подводят под подводную часть судна с двух ботов, расположенных по бокам судна. Находясь на этой лестнице, водолаз, смотря по обстоя­тельствам, дергает или передний конец сигнальной веревки, ес­ли ему нужно, чтобы бота подались к носу судна, или задний ее конец, если ему нужно, чтобы бота подались к корме. Если бы на судне не оказалось железной лестницы, то взамен ее можно употребить решетчатые люки с подвешенными к ним для тяжес­ти снарядами — бомбами, картечами и т.п.

Ст. 14. На бот для подобных работ всегда должен быть назна­чаем с судна ответственный офицер для присмотра, чтобы за водолазом тщательно наблюдали и с точностью выполняли все его сигналы. Никто, кроме водолаза или знающих лиц, не должен ка­саться ни одной части воздушного насоса; по окончании водолазных работ воздушную помпу следует всегда за­мыкать. Водолазную одежду по окончании работ следует обмывать пресною водою и высуши­вать; воздушную помпу также должно вычищать, части ее смазывать маслом и затем уже склады­вать в место хранения. Одежду для хранения должно складывать в таком месте, где всего ве­роятнее она не может подвергнуться порче от прусаков, тараканов и т. п. Каждый водолаз должен быть снабжен эк­земпляром этой инструкции...»

Помимо указанных ранее аспектов, этот до­кумент любопытен еще по двум причинам. Прежде всего он является первым известным введенным официально в действие в россий­ском флоте руководящим документом, регла­ментирующим порядок проведения водолазных работ. Нетрудно видеть, что этот документ лег в основу последующих, вплоть до сегодняшнего дня, правил проведения водолазных работ. И второе, что с нашей точки зрения весьма важно, — это первое упоминание о производст­ве водолазного снаряжения на российских заво­дах. Напомним — ранее 1861 г., так как здесь пишется о поставках ижорских шлемов (ст. 2) как о совершившемся факте.

Следующим событием, имевшим немалую роль в развитии во­долазного дела в России, явился перевод на русский «Руковод­ства для водолазов и подводных работ». Этот документ, разра­ботанный английской фирмой Зибе — Горман — поставщиком водолазного оборудования в Россию, в течение десяти лет яв­лялся единственным руководящим документом по водолазным работам. Документ был достаточно качественным, и в первые го­ды существования Кронштадтской водолазной школы ее адми­нистрация даже сделала специальный запрос о поставке этого документа в Школу.

По мере наращивая количества кораблей и судов Военно-мор­ских сил России увеличивался объем водолазных работ и их сложность. Более того, они начали интегрироваться в процесс технической эксплуатации кораблей не только как аварийное средство, но и как средство проведения регламентных работ на подводной части корпусов кораблей и судов.

Циркуляр Морского ведомства № 17 от 10 февраля 1882 г. гласил: "На одном из железных судов, возвратившихся из дальнего плавания, наружная деревянная обшивка в кормовой подводной части, вследствие случайного обнажения от цинковой обшивки, оказалась значительно поврежденною червоточиною. На судах, построенных из железа, порча червоточиною досок наружной де­ревянной обшивки не опасна; на судах же деревянных, а тем бо­лее построенных по смешанной системе, подобное обстоятель­ство может иметь весьма серьезные последствия, так как не за­меченная вовремя червоточина может быть причиною внезапной течи, размеры которой трудно предвидеть. Посему необходимо, чтобы командиры судов, построенных по смешанной системе, чаще осматривали, через водолазов, подводные части и при ма­лейшей порче листов наружной металлической обшивки, при первой возможности, распоряжались исправлением замеченных повреждений, заменяя испорченные листы новыми.

Объявляю об этом по морскому ведомству к исполнению...»

Этот документ, в свою очередь, любопытен тем, что он впер­вые вводит в практику водолазных работ понятие бездокового обследования и ремонта судов.

Подобные документы издавались систематически и далее, включая информацию о гибели водолазов, испытаниях и приня­тии на снабжение водолазной техники, обмен опытом между во­долазными специалистами. Интересен в данном случае тот факт, что к 1860-м гг. централизованно на самом высоком уровне уде­лялось внимание вопросам отбора в водолазы, режиму труда во­долазов, материальному, денежному и продуктовому их содер­жанию.

Другими словами, к середине 1860~х гг. в Российском военном флоте начала складываться система организации и проведения водолазных работ, которая, развиваясь со временем, привела к созданию в 1882 г. в Кронштадте Водолазной школы, ознамено­вав тем самым переход к следующему этапу развития водолаз­ного дела в России.

Таким образом, к концу 1870-х гг. водолазные работы в Рос­сии стали обычным делом, и Россия в целом определилась с ис­пользуемым на территории страны водолазным снаряжением — это трехболтовое снаряжение Денейруза и двенадцати болтовое снаряжение Зибе — Гормана.



9088452640941873.html
9088566388013389.html
9088710027758564.html
9088768642029889.html
9088887348340328.html